С. Кудрявцев. Послесловие к "По ту сторону защиты и нападения"

 

 

Эта книжка завершает мою «горгуловскую» трилогию, начатую романом «Вариант Горгулова» (1999) и продолженную трактатом «Коммуникационная теория безвластия» (2005). Сейчас я те две переделал бы, но не в принципиальном отношении. В принципиальном отношении меня всё в них устраивает, хотя думаю, что понимания читателей, по большей части, достичь не удалось. Роман, смонтированный как коллаж из газетных репортажей, сплетен и домыслов, почему-то назвали «документальным», а некоторые даже посетовали, что хорошо бы там были ссылки на первоисточники. Ещё один дурак в подробном очерке о Горгулове, пересказав книгу (но не упомянув её), написал в заключение, что, сейчас, дескать, определённые силы поднимают этого фашиста и убийцу как знамя. Несколько раз я слышал примерно такое: «Оказывается, это было в действительности, да и текст не твой. Интереснее, если бы ты сам всё это придумал». Я окончательно расстроился, когда мой приятель, хороший писатель-постмодернист, процедил: «И что тут такого? Горгулов ведь просто сумасшедший». 

 

О своих идеях я рассказал в единственном радиоинтервью и кратко повторю сейчас. Меня интересовали следующие вещи. Что касается метода. Иллюзия литературы и её отношение к литературе. Коллективное творчество, монтаж и их отношение к плагиату. Что касается философии романа. Медийно-знаковая реальность как торжествующий параллельный мир. Прецедент и размножение событий. Неопределённость как главное действующее лицо. Спутанность, зыбкость и обречённость. Вопрос границ – между «нормальностью» и умопомешательством, между защитой и нападением, между детективом и «псевдодетективом». И ещё – может быть, самое существенное: где «настоящий фашизм»? Роман, по-моему, на этот вопрос отвечает исчерпывающе. Ко всему прочему меня увлекало и переживание личного опыта писательского вдохновения.

 

Один журналист, правда, спустя пару лет назвал роман «блестящим». Другой посчитал его лучшим российским детективом последнего времени, а мой знакомый добавил, что по нему можно снять неплохое кино. Одна критикесса угадала, что он и о российском «радикальном искусстве» 90-х годов. Что скрасило моё разочарование.

 

Продолжением был научно-публицистический трактат, подписанный теперь уже именем Горгулова. Некая, отчасти наивная (хотя я вполне серьёзно к ней отношусь) теория, выросшая из идей романа. Жалко, что то ли я не смог чётко и настойчиво изложить свои мысли, то ли опять был не до конца и внимательно прочитан, но в пересказах и отзывах мой замысел почему-то упростился до идеи абсурдного поведения как противоядия от властных интенций. Но я лишь докапывался до атомов, «элементарных» техник неопределённого поведения, и читавшие обратили на них всё основное внимание. «Не всегда это получается», – сказала мне учёная читательница, подразумевая, очевидно, свои собственные попытки применения отдельных техник. Конечно. Но я на самом деле имел в виду прежде всего сам принцип, который, конечно же, не сводится к элементарным частицам, и довёл его почти до невозможного (об этом вся последняя глава). В философском журнале появилась рецензия, заканчивающаяся такими словами: «Это сложная мистификация. И не просто с именем… Что касается содержательного аспекта, то здесь есть над чем поломать голову». Не мистификация, а скорее утопия, и вовсе не антиутопия, как полагает автор статьи. Реалистичность теории почти (я всё еще верю, что «почти») разбивается о социальное, являющееся по своей сути защитонападением. Социальное в множестве его форм – своего рода синоним защитонападения в его бесчисленных вариациях. Не хочу быть снова неверно понятым (повторю сказанное в третьей книжке): речь идёт не только и не столько о насилии и войнах в общепринятом смысле. А вообще о сосуществовании людей – в «стихии» их жизненных путей, слов, поступков, идей, а также придуманных ими устройств и установлений.

 

Возможно, последняя книга трилогии постепенно превратится в самостоятельный раздел в новой работе, где другие части будут посвящены аналогии, мере, ассоциативной связи, а также поискам причин и подменам смыслов. Я думаю, что если уж говорить о безвластии в человеческих отношениях, то во многом требуются именно эти грани рассмотрения.
                                                                                                                                        С.К.

 

Опубликовано в кн.: Кудрявцев С. По ту сторону защиты и нападения. М.: Гилея, 2012.

ВСЕГО В КОРЗИНЕ: 0

ПОКУПКА НА СУММУ: 0 РУБ.

В издательстве Grundrisse вышли две автобиографические книги авангардных художников – Алексея Грищенко и Натальи Касаткиной

img

Алексей Грищенко

Мои годы в Царьграде. 1919−1920−1921: Дневник художника / Научн. ред., вступ. ст., пер. с фр. В. Полякова, пер. с укр. М. Рашковецкого, коммент. и примеч. С. Кудрявцева и В. Полякова

2020

Grundrisse

img

Итальянский футуризм: Манифесты и программы. 1909–1941: В 2 томах / Сост., предисл., вступл. к разд., коммент., кр. свед. об авторах и библ. Е. Лазаревой

2020

Гилея