Завершены переводы текстов для книги леттриста и основателя леттризма Исидора Изу

 

Еще одно готовящееся нами издание - оно выйдет осенью этого года - книга Исидора Изу (1925-2007), зачинателя возникшего после 2-й мировой войны во Франции авангардного течения леттризм, охватившего не только литературу и живопись, но и самые разные виды искусств, прежде всего кинематограф, а также многие научные дисциплины. Книга, которая будет 18-й или 19-й в серии Real Hylaea, состоит из двух текстов, переведенных Марией Лепиловой. Первый - это сценарий фильма Изу, снятого в 1951 году и являющегося одной из важнейших вех послевоенного новаторского кинематографа. Фильм "Трактат о яде и вечности" (или "о слюне и вечности", что может оказаться точнее) послужил отправной точкой для всех леттристских киноэкспериментов, среди которых и кино Ги Дебора. Эта лента, рассказывающая о сущности леттризма, и по сей день считается основным шедевром Изу.

 

Исидор Изу и Марк,О. на съёмках "Трактата о яде и вечности". Париж. 1950

 

 

Второй текст - одно из самых поздних интервью с поэтом и художником (1999). Вопросы задает Ролан Сабатье, автор, примкнувший к леттризму в начале 1960-х и сегодня являющийся одной из основных персон этого движения. Вот отрывок из этого небезынтересного разговора:

 

Ролан Сабатье: Получается, что вместе с этим разрушающим всё подряд дада и приходит конец поэзии слов?

Исидор Изу: Так и есть…

Ролан Сабатье: В результате издёвок и насмешек …

Исидор Изу: Опять же этого я не принимал. Дадаизм банален, а сюрреализм… Последний для меня – это, скорее всего, Жарри со своим дурачеством, патафизикой, и т. д. Дада – это недопатафизика, непрерывное разрушение… Жарри придумал слово «срынь» и «трах-тебе-в-брюх», да и потом он откровенно издевался над наукой… помнишь, прибор для изготовления дерьма… а они потом все до оскомины повторяли за ним – вообще ничего нового. Бретон ушёл от них, он порвал с дада, потому что считал, что всё это никуда не годится – без конца те же шутки, колпаки, маски. Он рассказывает об этом в интервью с Парино. Он ушёл от дадаистов, потому что хотел заниматься чем-то современным, а Тцара современным быть не умел. Понимаешь? … И наоборот, меня очень впечатлил Аполлинер, его «Каллиграммы». «Каллиграммы» никто ведь не объяснил. Знаешь, оказывается, он говорил, что это цепочка верлибров. На стихи Аполлинера обратили внимание и организовали его выставку. Но стихи Аполлинера – это игры, игры в слова. На самом деле для него поэзия – это стихосложение, как в сонетах, равные стопы, ямбы. «Каллиграммы» так вначале и выглядели, но он разбил их, чтобы сделать нечто особенное. Он понимал, что разбивает монолит, но видел в этом первобытную дикость, поскольку восхищался негритянскими масками… Он, как и Тцара, не осознавал, что сделал нечто важное … Если сюрреалисты и решили сказать своё слово после Жарри, так это потому, что им нужна была революция, а Жарри стал под конец реакционером. Он пишет в письме доктору Сальтасу, что отрекается от Папаши Убю… потому что тот беден и болен. Он все бросил… А потом стал реакционером, он говорил: «Я хочу истребить евреев»… роялистским журналистам это пришлось по вкусу. Жарри был хуже роялистов, он почти как Гитлер, он хотел истребить евреев, а тем временем еврей Натансон помогал ему, публиковал его в «Ревю Бланш»… И я подумал: даже Жарри реакционер. А я хотел охватить полностью все сферы культуры. В моей первой книге, вышедшей в «Галлимаре», указано: «ожидаются следующие произведения этого автора»: о культуре, о политической экономике, и т. д., и т. п… Нужно было найти что-то новое, потому что всё это – откровенный национализм, который не принимает в расчёт… расистов… Я подумал: есть хотя бы дада, ещё есть поэзия антигитлеровского сопротивления и сюрреалисты, которые тоже настроены против Гитлера и хотели сбежать … но опасность заключается в том, что, решив оказывать сопротивление, они прекратили развивать поэзию. «Паяц»  Арагон  изображал недо-Аполлинера со своими «Глазами Эльзы». А я был против всех, против «паяца» Арагона, против его последних реакционных романов… Получалось, что реакционеры обступили нас со всех сторон. С одной стороны – приверженцы ждановщины той же породы, что и «паяц», муж этой шлюхи Эльзы Триоле – вот сучка! – а с другой – гитлеровцы. Поэтому я основал леттризм. Все сразу же повисли на мне, понимаешь, присосались, как вампиры, а вампиров упоминать незачем. Ты говоришь об этом типе, написавшем «Поэзию неведомых слов», а он же вампир. На самом деле он писал сонеты, состоящие из слов, реалистичные романы… Авангард – это вообще не русское, авангард испокон веков существовал в творчестве – это и Вергилий, и импрессионисты… Не русский он, понимаешь?

Ролан Сабатье: Особенно, учитывая, что он присвоил себе заумь, которую вообще-то придумал Хлебников.

Исидор Изу: Ну вот и нечего о нем говорить.

Ролан Сабатье: Но нужно же, чтобы люди поняли.

Исидор Изу: Говорю же, это недостойно тебя, если ты хочешь стать Сезанном или кем-нибудь ещё, то не стоит рассуждать о бесперспективных жуликах. Мы вообще не должны обсуждать Деруледа и прочую ерунду…

Ролан Сабатье: … То есть для тебя важнее …

Исидор Изу: … конструктивный подход, целостное осознание культуры, включая химию, физику, медицину, политическую экономику, ядерную экономику, гипертеологию и т. д. и т. п…. и леттристскую поэзию, и музыку – всё это лишь малая доля того, что называется Кладологией.

Ролан Сабатье: Если так говорить, то всё это совершенно неприменимо …

Исидор Изу: … Применимо!...

Ролан Сабатье: … но в рамках некоего…

Исидор Изу: Нет… подожди…

Ролан Сабатье: Вернёмся к дада. Тебе ближе «Убю» по сравнению с этими осколками дадаизма, но…

Исидор Изу: … патафизика…

Ролан Сабатье: … по крайней мере, важно, что именно ты первым ввёл дада и сюрреализм, Тцара и Бретона в ключевую историю эволюции современной поэзии.

Исидор Изу: Да, и еще Аполлинера…

Ролан Сабатье: Получается, ты заступался за дада.

Исидор Изу: Я заступался за поэзию с самых её истоков, с Гомера и вплоть до амплической поэзии, до Виктора Гюго и Мюссе, а потом и от Бодлера до Аполлинера. Дада и сюрреалисты… я их принимаю… что мне ещё остаётся?

 

Наше небольшое примечание:

Под "вампиром", написавшим "Поэзию неведомых слов", Изу, разумеется, имеет в виду Ильязда (Илью Зданевича), который в 1949 году не написал, а составил антологию с таким названием, куда вошли абстрактные и фонетические стихи европейских дадаистов, русских заумников и других авангардных авторов. Издание, представляющее собой папку с вложенными вчетверо листами, было направлено против леттризма Изу и демонстрировало литературные эксперименты со звуками, буквами, словами, сделанные за несколько десятилетий до возникновения течения.

 

Что же касается не раз упоминаемой в интервью Изу патафизики, то у наших читателей будет возможность узнать подробнее об этой возникшей из текстов Альфреда Жарри авангардной теории и о литературном ордене, к которому в разные годы имели отношение Джойс, Борхес, Дюшан, Арто, Бретон, Ионеско, Виан, Делёз, Бодрийяр и др., когда мы завершим подготовку русского издания руководства по патафизике, недавно вышедшего на английском.



Поделиться ссылкой:

ВСЕГО В КОРЗИНЕ: 0

ПОКУПКА НА СУММУ: 0 РУБ.

У нас вышел двухтомник манифестов и программ итальянских футуристов с текстами Маринетти, Палаццески, Карра, Боччони, Руссоло, Деперо, Прамполини и многих других

img

Франко "Бифо" Берарди

Душа за работой: От отчуждения к автономии

2019

Grundrisse

img

Итальянский футуризм: Манифесты и программы. 1909–1941: В 2 томах / Сост., предисл., вступл. к разд., коммент., кр. свед. об авторах и библ. Е. Лазаревой

2020

Гилея