Публикуем найденный в нашем архиве материал Олега Киреева об убийце французского президента Павле Горгулове, персонаже и авторе гилейских книг

 

В начале этого месяца исполнилось 5 лет с даты гибели Олега Киреева, анархиста, арт-критика и арт-активиста, журналиста и историка. К этому моменту было приурочено переиздание составленного Олегом альманаха "Образ жизни", презентация которого прошла в московском книжном магазине "Фаланстер".

 

А мы, покопавшись в своих архивах, обнаружили никогда не издававшийся текст Олега, представляющий собой не просто рецензию на вышедший в "Гилее" роман С. Кудрявцева "Вариант Горгулова" (1999), но обширную социально-философскую и политическую статью о Павле Горгулове, застрелившем в 1932 году президента Французской республики Поля Думера. Этот относящийся, очевидно, к 2000 году, набранный на компьютере и распечатанный на 26 страницах текст нами сканирован и помещен в раздел "Сканы книг". Вот здесь можно прочитать его полностью. Приносим извинения за некоторые обрезанные по правому краю буквы и слова, но такова уж распечатка, которой мы обладаем.

 

 

Павел Горгулов в момент ареста

 

А здесь мы дадим лишь несколько избранных фрагментов из статьи Киреева "Горгулов":

 

"Мы, читатели книги, так же, как и читатели газет 32-го года, никогда не узнаем ничего точного о Горгулове. Даже если будут раскопаны секретные материалы, мы увидим их в том же колеблющемся неясном свете, что и материалы дознания. То есть мы никогда не узнаем, кто такой был Горгулов (и он лишь дает намек на наше фатальное незнание каких бы то ни было исторических личностей), он теперь является не личностью, какой его видели его жены и свидетели по делу, а он является вопросом о возможности понимания. Его и следует понимать через это отсутствие идентичности - как контраст всем остальным персонажам с их строго фиксированной идентичностью".

 

"Горгулов мог бы писать неясно какие вещи на социальный заказ. Возникает мысль, что в 1910-х он мог бы стать гением футуризма, занять место Малевича. Сама его история окружена со всех сторон персонажами савинковского героя. Любой из них, люмпен-эмигрантов, мог бы убить президента Думера, французское общество даже не подозревало, с каким спящим вулканом безумия оно имеет дело".

 

"Какая параллель с российскими 90-ми годами, когда Бренер и Пименов оказывались за границей и в расследовании, в случае с Бренером, рассматривалось его "преступление" в музее Стеделик в Амстердаме, а Пименова искало ФСБ по подозрению во взрывах на Манежной площади, а издательство "Гилея" выпускало их книги! В истории все рифмуется, и рифмуется неожиданно.

Так же, как московских радикалов, Горгулова отвергало все рафинированное или полурафинированное общество эмиграции. Этот презрительно-снисходительный взгляд всегда отличал репутацию радикалов в более или менее светских кругах и московской "богемы" и "интеллигенции". Вероятно, похожим было общественное мнение в отношении футуристов 1910-х годов. Горгулов даже похож на описания Малевича в мемуарах".

 

"В парламенте человек, единственный, маскируется под представителя-посланника общественной группы избирателей или политической партии. В общественных организациях, в партиях в том числе, такая маскировка носит слишком откровенный характер, никакие формальные процедуры избрания не могут прикрыть наглость, с которой активисты присваивают себе роль представителей. Это просто социально-ролевые функции, которые выполняет участник социальной игры, поскольку он сам является функцией этой игры".

 

"Суд есть подготовка к убийству. Парадоксальным образом, в ходе этой подготовки общество очищает свою нечистую совесть от сознания убийства. Кроме того, суд еще и любопытен и приятен, как интересная игра с соревнующимися двумя сторонами, как футбол, поэтому в нем общество сочетает приятное с полезным".

 

"Существует некая простая версия истории общества, которая должна быть запечатлена в памяти ее участников и которая поможет им в будущем отбрасывать сомнения при встречах с загадочными инцидентами. Эта версия не должна включать в себя непонятностей и неудобств. Любое событие записывается в нее с помощью двух-трех фраз, исчерпывающих смысл события. "Русский эмигрант Горгулов убил французского президента Думера, был арестован, судим и гильотинирован 15 сентября 1932 года". Сюда не включается предыстория, включающая в себя видения чудовищных и кровавых историй в далекой России. В слово "гильотинирован" тоже не включается "высокий черный фургон, запряженный парой гнедых, широкогрудых лошадей", палач Дойблер, бормотание Горгулова "Россия... Россия...", пока он идет к эшафоту, "толчок в спину", после которого "огромное тело убийцы плашмя ложится на откидную доску"".

 

Кстати, вот нашли ссылку на воспоминания Дмитрия Черного об Олеге, упоминается и его особый интерес к фигуре Павла Горгулова.



Поделиться ссылкой:

ВСЕГО В КОРЗИНЕ: 0

ПОКУПКА НА СУММУ: 0 РУБ.

У нас вышел двухтомник манифестов и программ итальянских футуристов с текстами Маринетти, Палаццески, Карра, Боччони, Руссоло, Деперо, Прамполини и многих других

img

Братья Гордины

Анархия в мечте: Публикации 1917–1919 годов и статья Леонида Геллера «Анархизм, модернизм, авангард, революция. О братьях Гординых» / Сост., подг. текстов и коммент. С. Кудрявцева

2019

Гилея (Real Hylaea)

img

Рауль Хаусман

По мнению Дадасофа / Сост., хроника и коммент. К. Дудакова-Кашуро; пер. с нем. Т. Набатниковой, М. Кузнецова и К. Дудакова-Кашуро, пер. с фр. М. Лепиловой

2018

Гилея (Real Hylaea)