Не рецензия, а злопыхательство (по поводу критики "Обэриутских сочинений" И.В. Бахтерева)

 

Так называемых отрицательных рецензий у книгоиздателей принято как-то сторониться, желательно о них не распространяться, лучше сделать вид, что их попросту не было. Мы же в «Гилее» обычно поступаем наоборот и вывешиваем таковые на нашем сайте – либо как поучительный для нас аргумент, либо как пример явной человеческой глупости или бесчестья. Точно так же мы поступили и с недавним неравнодушным откликом Ю. Валиевой на двухтомные «Обэриутские сочинения» Игоря Бахтерева (2013), поместив ссылку на него в «карточке» рекомендуемой читателям книги.

 

Надо сразу сказать – и не стоит закручивать интригу, – что текст Валиевой, опубликованный в «Новом литературном обозрении», представляется нам ярким примером злопыхательства, не содержащим никакой мало-мальски обоснованной критики и являющимся, скорее, свидетельством  очередных личных «разборок», столь распространенных сегодня в окололитературной среде. Стоит для сравнения взять хотя бы рецензию Н. Яковлевой на прошлогодний гилейский двухтомник Т. Чурилина (ссылка на нее также есть в «карточке» этого издания на нашем сайте), где компетентный автор, назвав целый ряд существенных недочетов в подготовке книги, прежде всего касающихся адекватного представления поэтических текстов, тем не менее, заключает, что издание надо считать состоявшимся. Валиева же, напротив, не может высказать ни одной – даже мелкой – претензии по поводу соответствия публикуемых текстов авторским оригиналам (как вопиющая погрешность отмечена одна опечатка в книге – «стиханет» вместо «стихает», из чего сделан остроумный вывод, что у собрания не было корректора), однако утверждает, что все издание (содержащее основные тексты Бахтерева, причем в вариациях) совершенно не получилось. Статья, напечатанная в последнем номере «НЛО» – это совсем не рецензия, не аналитический разбор работы коллеги по интересам, это, говоря попросту, «наезд». Причем не только на издательство и на составителя двухтомника Михаила Евзлина, но и на самого Бахтерева.

 

Не будем здесь рассматривать уничижительные характеристики примененного Евзлиным творческого метода, приведенные в статье Валиевой, отстаивающей, судя по ее утверждениям, другой подход (составитель сможет оспорить их сам, если пожелает). Поговорим лучше об этом ее декларируемом подходе, усиленно навязываемом «Гилее» – причем совершенно не ясно, по какому праву. Дело в том, что у многих современных исследователей – и даже больше у околонаучного люда – появилось такая своего рода мания: любые литературные тексты, взятые из прошлого (да и порой тексты сегодняшние), обязательно обрамлять множеством своих соображений и домыслов (иногда полезных, часто – обременительных), называя их «научным комментарием», а применяемые ими принципы – «академическими». Если же издатель и составитель предпочитают во главу угла поставить сами тексты автора (что еще важнее в случае поэта или прозаика, забытого и впервые открываемого), а комментарий давать исключительно по строгой необходимости (в нашем случае ко всем текстам даны источники публикации, чего вполне достаточно), такая книга вызывает их высокомерное недоумение, словно без филологического, культурологического и философского пояснения читатель ничего не поймет. Этот люд, которому уже давно безразличны и чувства и мысли авторов, – это уже даже не «архивные крысы», он относится, скорее, к породе могильщиков, готовых соорудить массивный монумент над любым захоронением. Текст бальзамируется, мумифицируется и в таком – уже выставочном, музейном виде – предстает перед зрителем, а часто даже не он сам, а сотворенное умелым мастером надгробие. «Гилея» всегда стремилась прежде всего предъявить самого автора, а к читателю никогда не относилась как к неучу, неспособному самостоятельно интерпретировать художественное произведение. О нежелании применять так называемый академический филологический подход к первому изданию Бахтерева достаточно ясно написал  составитель, что подтверждает принципиальную позицию «Гилеи», считающую этот ставший уже стереотипным прием публикации возможным (вообще надо бы еще понять, какому стандарту «научности» необходимо соответствовать), но абсолютно не всегда уместным и, уж тем более, не обязательным. «Гилея» с благодарностью примет упреки в точности воспроизведения оригинальных текстов, но никак не в отсутствии того типа интеллектуального сопровождения, который предпочитает та или иная профессиональная среда.

 

Еще один безосновательный упрек, содержащийся в упоминаемой статье – это любимый конек «обэриутоведов», пускающихся в рассуждения о Бахтереве. Это очень простая тема. Дескать, Бахтерев поначалу был с обэриутами, но потом их бросил, занявшись официозной писаниной. Его несомненный промах, что он выжил в годы сталинских репрессий. Все его ранние, двадцатых годов, произведения пропали (или их вообще не было?), а потом, уже начиная с 1940-х годов, он начал восстанавливать их по памяти (или попросту сочинять заново), указывая ранние датировки стихов и пьес. Все это в точности повторяет Валиева, обращая упрек к составителю издания – дескать, почему он вот эти вот обстоятельства не рефлексирует и почему столь некритично относится к проставленным Бахтеревым датам. Мы не станем здесь даже пытаться полемизировать с глупейшим и оскорбительным «следовательским» стилем интерпретации творческой биографии писателя, сочинявшего необычные и «неофициальные» тексты и в 1930-е годы, и в мрачнейшие 1940-е – 1950-е, когда писать подобное было не только не модно, но попросту небезопасно. Удивительно, что вообще тема датировок (проставленных все же не составителем, а самим автором или прошлыми публикаторами), тема интерпретации места наследия в контексте литературной эпохи и среды должна отодвигать и затенять собственно сами произведения, обращенные напрямую к читателю, взывающие к его фантазиям и смеху, к его собственным мифологическим или литературным реминисценциям. Да и вообще: какое право имеют некая Валиева, да и прочие, не сделавшие, к тому же, никаких попыток к опубликованию его обширного наследия, а занимающиеся лишь бесконечным каталогизированием и оценкой архивов (некоторые – уже почти 20 лет!), судить писателя за прожитую им жизнь и способ доведения им своих идей до читателя, а заодно судить и издателей, осмелившихся проигнорировать нелепые суждения «обэриутоведов»?   

 

Наконец, автор статьи подвергает сомнению репрезентативность выборки текстов для издания, сообщая нам, что для правильного представления о массиве творческого наследия поэта составителю, конечно же, следовало бы ознакомиться с архивом Бахтерева, хранящимся в Санкт-Петербурге. Обратим внимание читателей на то, что в изданном «Гилеей» двухтомнике сказано достаточно недвусмысленно, а именно: публикуемые тексты опираются на архив Сергея Сигея, многолетнего корреспондента Бахтерева, исследователя и первооткрывателя его текстов для широкого читателя, а также существующие разрозненные прижизненные и посмертные публикации. Нигде в издании нет даже и намека на то, что составитель и издательство полагают это собрание Бахтерева  исчерпывающим и окончательным. В примечаниях черным по белому написано, что составителю (живущему, между прочим, в Мадриде) на стадии подготовки этой книги БЫЛО НАОТРЕЗ ОТКАЗАНО В ОЗНАКОМЛЕНИИ С СОДЕРЖАНИЕМ ПЕТЕРБУРГСКИХ АРХИВОВ (не с самими  текстами, а лишь с их перечнями!). И сделано было это, как нам в процессе работы рассказал составитель, именно этой самой Юлией Валиевой, описывавшей тогда для «Ежегодника Рукописного отдела Пушкинского дома» домашний архив Бахтерева, а также ее коллегой, хранящим сделанные им давным-давно копии с этого архива. Фраза в тексте примечаний о «драконах, сидящих на сокровищах» – это о них, да и еще о некоем московском галеристе, не пожелавшем ознакомить составителя с теми рукописями Бахтерева, которые были им приобретены у наследников незабвенного Глоцера, тоже хранившего их годами взаперти.

 

Странно, однако, что журнал «Новое литературное обозрение» вообще поместил на своих страницах этот материал, изложенный, кроме всего прочего, совершенно разнузданным и менторским тоном, не подходящим для печатных изданий того уровня, к каковому он себя относит. Странно и то, что некоторые наши добрые знакомые, не разобравшись в сути происходящего, поторопились назвать этот текст в «НЛО» разгромной рецензией (будем надеяться, что их подвели не дружеские чувства, а лишь владение языком), тогда как это всего лишь примитивный «наезд», объясняющийся причинами внелитературного свойства, некими узкоцеховыми, корпоративными интересами, а отчасти – будем надеяться, что лишь отчасти – сугубо меркантильными мотивами.

 

Сергей Кудрявцев, издатель 

ВСЕГО В КОРЗИНЕ: 0

ПОКУПКА НА СУММУ: 0 РУБ.

В серии Real Hylaea вышла книга поэзии Петра Смирнова – "наивного" поэта 1980–1990-х годов, тексты подготовлены поэтом Александром Ерёменко

img

Пётр Смирнов

Будуинские холмы: Полная версия книги стихов и другие тексты 1980–1990-х годов / Подг. текстов А. Ерёменко, сост. и коммент. С. Кудрявцева

2019

Гилея (Real Hylaea)

img

Ги Дебор

Ситуационисты и новые формы действия в политике и искусстве: Статьи и декларации 1952–1985 / Сост., коммент. и примеч. С. Михайленко; пер. с фр. С. Михайленко и Т. Петухова

2018

Гилея