Александр Ерёменко. Заметки флота ея Величества старшего матроса на полях рукописи книги Владимира Казакова

 

 

При всём моём достижении к уважению литературоведческих и безусловных постижений, у них нескончаемые каши в головах. При всём моём уважении к Интернету, куда ни кинь, всюду: если "абсурдизм", то неизбежно — "Владимир Казаков", если "Владимир Казаков", то — "абсурдизм".

 

Где вот здесь абсурдизм:

 

Не помню, был ли якогда-нибудь в Париже,

а если был, то с кем,

а если с кем, то как?

Но не забыть волос

недоуменно рыжих

И не забыть мне глаз,

расставленных не так.

И не забыть мне дней,

расставленных не хуже,

и не забыть ночей,

особенно одной,

когда не то Париж

подпрыгивал от стужи,

не то сгорали мы

в Ломбардии родной.

 


Каждая строчка сходу отрицает предыдущую, а в итоге — утверждение. Это изящная, (другого слова не подберу) демонстрация беспомощности мышления в рамках "логики двух отношений". Изящная, без издёвки. Каждая строчка — грань. И между ними — четкое ребро. ОгрАненная языковая стихия. Если тут есть абсурд, то только в том, что Казаков никогда не был в Париже. И то, что книги его при жизни никогда не издавались на родине. Только в… Мюнхене.

 

Им хочется в шеренгу всех построить. Кто из кого вышел. А если я скажу, что обэриуты из Казакова вышли — они же вежливо улыбнутся в ответ.

 

Это у них так — если Хармс, значит, абсурдизм. У них еще язык поворачивается Хармса абсурдистом назвать.

 

Вот наши литературоведы. Абсолютно точное владение словом они воспринимают как абсурдизм. А всяк Исаковский — это якобы кондовый, но реализм, или как там. Как раз наоборот.

 

Им только скажи что-нибудь нормальное — они сразу: абсурдизм, авангардизм, абсурдизм… У них абсурда в жизни выше крыши — нет, им почему-то его в поэзии подавай.

 

ЭПИТАФИЯ

Он играл в слова.

И проигрался.

 

Выиграть в этой игре, конечно, невозможно. Во всяком случае, пока никому не удавалось. Ни Крученых, ни Хармсу, ни… Можно только вовремя бросить. То есть — умереть. Либо жизнь превращается в молитву или медитацию, что является противоположностью истинно поэтического, либо сама переходит в собственную противоположность — то есть смерть.

 

Это отнюдь не «игра словами», как думают те же литературоведы. Это ими пытка. Это как человек с абсолютным слухом страдает от каждого звука…

 

Это синекдоху я называю — два в одном. А вы говорите — абсурд!

 

Это я называю — прямое высказывание. Без падежей и прочей схоластики. "Она наполнила бокалы, взглянула в сторону минут…" (Мандельштамовские "джонки" (слова — это джонки, снующие по реке туда-сюда. Задача поэта — перебежать по ним на другой берег). "В игольчатых чумных бокалах мы пьем наважденье причин…" Литературовед наймет джонку и переедет). Так писал Петр Смирнов: "сбирались люди в дика племя, ривели яки лахматой". Слова — как попало, а образ есть.

 

Бедное наше унылое литературоведение! Они ахматовские строки "Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда" воспринимают буквально. Почти как какие-то "цветы зла". Они думают, что речь идет о чем-то грязненьком, мусоре каком-то… Имелся в виду именно языковой мусор в понятии литературоведа-обывателя. Для него это — мусор. Для Ахматовой — поэзия. Бродский пропустил через себя самый дикий из возможных языков — советский канцеляризм ("Он начал пить, впоследствии — колоться").

 

Какое вам дело до вопля Мандельштама в этом стихотворении: "Себя губя, себе противореча, как моль летит на огонёк полночный, мне хочется уйти из нашей речи за всё, чем я обязан ей бессрочно". Любой официант сказал бы — "бесконечно". Но срок — это срок, а конец — это шандец.

 

Когда недостаточно одарённый творчески и характером стихотворец сталкивается с этим так называемым "сором" и не может его преодолеть, вот тогда и получаются именно абсурдные во всех отношениях строчки. "Вырыл вишню молодую где-то". 

 

Просто где-то вырыл… Зачем? Что мы зря столько лет занимались селекцией, перестреляли генетику, чтобы неокультуренные вишни из лесу тащить, а потом украшать ими дороги? Дальняя межа… ближняя межа… Если не путать парадокс и абсурд — то не абсурд ли это, не сюрреализм: какая-то дорога среди абстрактных полей, а на обочине купается в цвету одинокая вишня дикая. Какой сумасшедший престарелый мичуринец здесь ее посадил? Какими дикими мотивами руководствуясь? Это еще какой… безобидный абсурдик. Но если не придираться совсем уж к пролеткульту, а глянуть на утверждающийся, взрослый абсурд периода становления соцреализма (не как политического, а чисто эстетического явления), то единственный флаг ему в руки — абсурдизм.

 

Литературоведы!

 

Где вы были в ту зиму, когда нас Курилка ставил на пеньки, обливал водой на Соловках, в двадцати километрах от Советской власти?

 

А где вы были, когда в Казахстане Владимиру Высоцкому делали прямой укол в сердце и он вечером уже выступал? Это ли вам не абсурд? Где у вас в раздолбанном мозгу различие между изяществом и абсурдом? У вас в бошках есть разница между абсурдом и пародоксом? Нет у вас её — разницы!

 

А где вы были, когда Пушкин написал: "Там королевич мимоходом пленяет грозного царя, там в облаках перед народом через поля, через моря колдун несёт богатыря?

 

"Какой королевич и царя? Мимоходом пленяет! Какой колдун и какого богатыря?

 

Я кое-что уже давно думаю на эти темы. И вот мне представился блестящий случай это кое-что досказать.

 

Ведь это не Казаков написал: "В авиакатастрофе участвовали 15 человек". Это написано и не вами, но с вашего попустительства.

 

Вот вы и ведаете литературой. "Жена литературоведа, сама литературовед". Ведь не Казаков сказал — искусствоведы в штатском.

 

От Ахматовой до Зощенко — 25 миллионов кабельтовых эстетически. Не с вашей ли помощью их посадил Ж. на одну скамейку подсудимых?

 

Ведь не Владимир Казаков придумал этот вот абсурд — "опрос общественного мнения". И не Хармс. Уж куда, казалось бы, абсурднее. Тем не менее это произносится уже несколько лет. Конечно, если уж на то пошло, — "анализ общественного мнения" (хотя и это — невнятица). Но вы не знаете уже, что такое анализ. 

 

Не вы ли словосочетанием "опрос общественного мнения" расчистили им дорогу, чтобы они грянули к сумасшедшему диктатору в Венесуэлу всем крейсером.

 

Ведь это не Введенский, а вы ввели в их трехкласснообразовательный обиход эстетический термин "сумбур" (здесь и далее не будем беспокоить Даля). Вот вам и "сумбур вместо музыки".

 

Может быть, растолкуете, каким образом какая-то пьяненькая неграмотная Арина Родионовна ("выпьем с горя, где же кружка?.. ") пьяненькому Александру Пушкину через какие-то сказки поведала какую-то славянскую мифологию? (Какой Руслан, какая голова… какой бой… Пушкину, получившему достаточное для того времени образование, у которого в Лицее была кличка "француз").

 

Что же вы об этом абсурде молчите, литературоведы? И о том, как Пушкин жестоко ошибся с "Песнями западных славян" Проспера Мериме (француза!)? Где ты было, литературоведение? Училось по слогам читать? Или уже доросло, чтобы "пыль Леониду Андрееву слизывать с сапогов"? Ещё белое от квадратного не научились отличить, а уже туда же… — абсурдизм. Художественный образ — это что-то вроде костра. Это огонь. В нем горят ветки (тот же "сор"). Попробуешь прутиком пошевелить ветки — сгорает прутик. Прутик — это анализ. Он сгорает в образе неизбежно. По определению. Разные стихии. Литературоведение в своих наилучших достижениях (без имён) дошло до того, что стало догадываться, что с огнём можно говорить только на языке огня. Сколько ещё потребуется усилий, чтобы оно дотумкаться, что с огнём возможно разговаривать только САМИМ огнём? Не вы, а Жуковский сидел до конца с умирающим Пушкиным. И хоронить ночью Пушкина приговорили не Жуковские… В вашей среде "все знают, от чего умер Пушкин, но никто не знает, чем закусывать одеколон". Я, как литератор, могу сослаться на эссе Бродского про оба два стихотворения — Пастернака и Цветаевой. Но как просто я напомню о методе тушения лесного пожара — "встречный пожар". Огонь на огонь. Кислород сжигается и в том, и в этом, и всё возносится к небесам. Огонь и огонь. Стихия и стихия. Образ и образ.

 

Да у вас всё время гвоздь не от того молотка… Чисто методологически — это ошибка, чисто клинически — это клиника. Поэты такие болезни не лечат… Методологическая ошибка… Ведь это вы сказали: "поэзия должна быть…" Сказали бы с самого начала: "поэзия может быть…" — и не мучили бы себя и других. Из художественного образа можно сделать практически любую вытяжку, вербальную и даже сакральную. Ваши вытяжки все — абсурдные. Или моральные. Строителя коммунизма.

 

Это безобидненький еще абсурд. А вот похлеще. СЛОН — Соловецкий лагерь особого назначения. АЛЖИР — Акмолинский лагерь жен изменников Родины. Скажете, что вы здесь ни при чём? (Что при чём здесь — ЧК, ГПУ, ОГПУ, НКВД?) Как раз при чём, потому что вы — литературоведы, а литература — это язык. Так назовите абсурд — абсурдом. А гордое, изящное и достойное — оставьте в покое.

 

Оно и так от Гоголя до всех с вашей помощью в гробу вертится… Заболоцкий (вот абсурдист, да?), когда его избивали в подвалах, он, как он сам пишет, чтобы не сойти с ума, стоял на одной теме — не сказать какие-то фамилии друзей. Это стойкость стилиста, как вам это ни абсурдно. Вот чем бы занималось это ваше литературоведение. Не с того конца лучину жжёте. Ваше литературоведение, невзирая на литературное завещание (в очередь, сучье племя! в очередь! На завещание равняйсь!) Николая Заболоцкого, где с его пунктуальностью был написан перечень стихотворений, которые только и можно публиковать после его смерти, с удовольствием в белом двухтомнике прокомментировало и это завещание, и все стихотворения Заболоцкого, которые вы же и опубликовали. Да вам только Вийон неподвластен. Кто из ваших литературоведов сказал об абсурде, когда арестованный Мандельштам написал письмо из Владивостока УСВИТЛ 10 барак с просьбой прислать свитер? Кто-нибудь проанализировал этот текст письма? Точность высказывания стилиста?

 

"Нахожусь там-то. Прошу прислать свитер". Никаких слюней и соплей.

 

Кто-нибудь из литературоведов написал о том, что Мандельштам не где-то на помойке (по вашим же легендам? какие в пересыльном лагере помойки? опомнитесь…), а на больничной коечке скончался?.. Когда эти документы были опубликованы как вещдок, вам не пришло в головы перевернуть всё ваше литературоведение, и о причинах и следствиях, и начале и конце, и времени в обратную сторону? Вам сейчас хоть понятно, о чём я говорю? Хлопаете в ладоши, что в поэзии — загадка… Тот же Осип Эмильевич сказал нам (как вариант): "поэзия — не прихоть полубога, но хищный глазомер простого столяра".

 

Вам ведь загадка нужна. Чтобы руки у вас были развязаны трактовать в любую выгодную сторону.

 

По статистике на каждую звезду по четыре астролога.

 

А у нас из литературоведов каждый второй — пушкинист. А где вы были, когда Пушкин отлил себе чугунную трость в восемь килограммов, чтобы рука на дуэли не дрожала?

 

Именно вы и попытались впихнуть ему тросточку в руки. (Вересаева цитировать?) Уж всадили бы сразу пулю, чтобы не мучиться своим пушкинизмом.

 

Скажите о пушкиноведе, который бы крикнул: "Ай да я, сукин сын!"

 

Этот анализ хотя бы на 834 тома и один микроб подобрался к тому, что написал Лермонтов? Да никогда. Достоевский поучал Григоровича: "У вас написано: "Пятак вывалился из кармана и покатился по мостовой ". Не-е-т. Звеня и подпрыгивая, покатился по мостовой!"

 

Наверное, Лермонтов вместо того, как он написал (сцена дуэли Грушницкого и Печорина) "Когда дым рассеялся, на площадке никого не было", должен был написать "…звеня и подпрыгивая, на площадке никого не было". Конечно, у вас "создатель русского литературного языка" — Пушкин. ("Капитанская дочка" уже нуждается в комментариях и сносках, а "Герой нашего времени" — ни в одном). А Лермонтов тогда кто? Это я говорю, стоя на коленях перед тем и другим. А вы только одну позу знаете на коленях — перед властью. Потому что она в вашем понимании — воплощение систематизации. И когда она вам же начинает сносить головы, это вам не кажется абсурдным. Это вы называете несправедливостью. Власть не может быть справедливой по определению. Если хотите знать, и справедливости нет как таковой. Есть точность поступка человека в данный момент в конкретной ситуации. Как сделал Виктор Соснора, ответив на письмо Александра Солженицына к съезду писателей:

 


Я жил в абсурде много лет,

а тут смотрю — идёт поэт

и внемлет внятными словами:

"Абсурда нет и смысла нет,

бессмыслицы здесь тоже нет,

Одни слова…

Но — между нами".

И это был такой секрет…

 


Это мне сказал Казаков, с которым я никогда не встречался.

 

С Иваном Буниным — тоже.

 

 
И это был такой секрет,

как этот бунинский сонет…

Найдите — будет перед вами.

Но вы — литературовед:

он будет к вами вверх ногами.

 


Где вы, авторы наклеек и мундиров, когда сейчас в этой стране происходит слияние государственной власти и православия? Кто-нибудь из вас слово сказал на каком-нибудь Общественном совете о 14-й статье Конституции? Вы скажете, что опять вы здесь ни при чём. Как раз при чём. Потому что вами называемая литература — это художественный, но — язык. О чем вам Бродский сказал в Нобелевской речи: "Не язык является орудием поэта, а поэт — орудием языка". А язык — это, пардон, народ. И никуда от этого не деться. Вы не виноваты и ни при чём. А поэт всегда причем. "Кто виноват? — Пушкин. Поэт всегда виноват".

 

Для вас Игорь Северянин — до сих пор "ананасы в шампанском" для детей глазами Маяковского. Это вам не абсурд, что Маяковский покончил с собой после всех "хорошо". А уже в 1921 году опубликованы "Дюжина ножей в спину революции". Вы, может быть, не можете "дюжину" отличить от "12" (А. Блок)? Помочь? Даже без Даля и нумерологии?Когда концепция бредё(И)т впереди художественного образа — это и есть абсурд. Очень печальный, да, печальный случай со Львом Толстым. Уже убежденный пацифист, артиллерист Толстой в "Войне и мире" не понял тактики артиллериста Наполеона.Толстой говорит о бессмыслице всех диспозиций, передвижения колонн, "забыли про овраги"… А Виктор Гюго описал тактику Наполеона-артиллериста. "Он брал все пушки и бил в одну точку, как из пистолета. Если попал — победил". У Тарле ("Наполеон") один английский генерал говорит другому: "Посмотрите, как он владеет своей артиллерией. Как пистолетом". 

 

Если вы мне подскажете, что Гюго был неплохим артиллеристом, то я приложу все усилия, чтобы это было в школьных учебниках по литературе. Не кто-то, а вы подготавливали базу для создания школьных учебников, в которых Пушкин преподносится "Евгением Онегиным", где с первых строф речь идёт о негодяе и хаме. Цитировать? Пересказать фабулу?

 

Да мы же все же не против анализа. Только анализируйте воду — водой, огонь — огнём, страдание — страданием, боль — болью, отчаянье — отчаяньем. Кровь — кровью.Придет ли вам в голову после этих слов анализировать бешенство бешенством? Конечно, нет. А художник и это может. Он и занимается тем, и другим, и этим не изо дня в день, как вы, а ежесекундно. У него нет времени (тем не менее у него — навалом, он им орудует опять же, как пистолетом… Непонятно?) развалиться в кресле и просто выкурить сигарету и просто поболтать со знакомым литературоведом на тему, в какой тюрьме сидел Сервантес, или Дон Кихот, или Даниил Андреев и у кого какой ноги не было. Вам что — Ламанш переплыть ещё раз, чтобы вы поняли, о чем идет речь? В том-то и дело, что обидно, когда аналитик превращается в моралитика. Уж лучше сразу — в паралитика. Паралитику еще можно как-то помочь. Моралитик — безнадежен…

 

Тут один начинающий литературовед искал интересную тему для диплома. Любит Высоцкого. Я говорю: "Назовите "Загадка Высоцкого" (Владимира) ". Он: "А в чем она?" (У него хватило ума понять, что речь не о фокус-покусах и не о Гарри Гудини). А я до этого взял и посчитал по минутам, сколько нужно физического времени (включая сон, бритье и унитаз), чтобы за 42 года такое успеть сделать. У меня не сошлось. Пропал этот литературовед. Наверное, ему времени не хватило подумать. А может — застрелился. Если о таких явлениях, как Высоцкий, литературоведу всерьёз думать, то в пору и застрелиться… Только у них наганоф нету. А у писателя Бабеля нашелся маузер, чтобы стрелять через дверь в пришедших его «брать» среди ночи. И что печальнее? осечка Толстого или пальба Бабеля? Всё печально. Но у вас нет в словарно-аналитическом запасе такого понятия — "печаль". Хотите, просто так дам слово, без обиды… анал-лизаторы.А кто из литературоведов действительно застрелился? А среди их подопытных — половина. А если Чаадаев — сумасшедший, то кто это сказал? Психиатры, которых тогда не было? Это сказали вы режиму. И не надо отбрыкиваться. Цари могли сделать всё что угодно с кем угодно. Но бояться писателя, стилиста, эстета подсказали ему вы. Вот где корни вашего литературоведения.

 

Ведь это те же якобы просвещаемые вами люди написали: "В топке этого паровоза сожгли пламенного революционера Лазо". Ладно, дело прошлое, Пролеткульт и т. п., тем более, ведь вы же интеллигентских кровей. А ближе к нашему времени: рабочие 30 лет проходили на работу мимо огромного лозунга "Смерть врагам капитализма". Конечно, не вы сделали рекламную растяжку о ботинках "Мы обуем всю Россию". А если "В авиакатострофе участвовали 15 человек"? Это Казаков написал? Нет, это сказано в «Новостях» человеком с высшим гуманитарным образованием. Может быть, вы не имеете и никакого отношения к высшему гуманитарному образованию? На вверенном вам языковом пространстве?

 

Опять вы ни при чём? Можете представить художника, который защитил диссертацию о художнике. Это абсурд. Ведь это вы защищаете диссертации на крови Параджанова, Муратовой, Тарковских… получаете добавку к жалованью и дополнительную жилплощадь. Я человек незлой (и у меня жилплощади достаточно), поэтому я и хочу развеселить литературоведов: "Когда литературоведение шло за нами, как сумасшедший с бритвою в руке".

 

Я хотел бы взять под ручку литературоведа на оперу (оплатив) "Один день Ивана Денисовича". Есть опера, значит, будет и балет. Это что, опять не ваше дело? Тогда зачем нужно это ваше литературоведение, которое не удосужилось сформулировать отличие тенора от стилиста Солженицына. Ах, ах, вы же искусствоведы-философы. А то же текущая задача текущей литературной критики. За вас тут на откупе подвизается Задорный, а критики — нету. "И не удивительно — почему". Потому что всяк литературный критик мнит себя литературоведом, всяк литературовед мнит себя искусствоведом, всяк искусствовед мнит себя философом, всяк философ мнит себя верующим, всяк верующий — святым, всяк святой — юродивым, а юродивый — Богом. Поэтому нет ни первого, ни последнего.

 

Вообще-то, вы безобидные на первый взгляд. Наука отдельно, мухи отдельно, котлеты отдельно… Художника не обескуражат ваши литературоведческие изыски. Но губили вы его через ваш ГЛАВЛИТ — это точно. Только убить не удалось.

 

Вдолбите себе в головы, что вы режете-то по живому. Заболоцкий, Казаков… они все живы.

 

Это не метафора. А вам всё разрезать по полочкам и потом в школьных учебниках мальчикам и девочкам на парты положить — где акмеизм, абсурдизм, футуризм, имажинизм… А им потом несколько лет придется выбивать это из голов…

 

Это вы вложили палицу в руки полицейскому, чтобы он начал разносить направо и налево всю литературу в этой стране. 

 

Да, забыл, а в вашей среде есть пьющие пьяницы? Назовите хоть одного. Конечно, как может быть пьяный аналитик… Это же абсурд. А жены ваши (не права Ахмадулина: "жена литературоведа, сама литературовед") товароведами работают. А где? Конечно, в книжном магазине.

 

Придите к живому, физическому поэту и спросите у него, что он думает о смысле жизни, Боге, Слове, устройстве этого мира. Боитесь. А после его смерти начинаете "шить ему дело". "А вот Цветаева сказала…", «" вот Ахмадулина думала…", "а вот Гертруда Стайн обронила в разговоре…", "а вот Хармс вышел за спичками и не вернулся…". Вот как раз и вернулся. Да он никуда и не выходил. Вот это для вас действительно абсурд. А для Казакова — нет. 

 

Придите к нелитературоведу Сосноре, которому на десять лет здесь заткнули глотку вот за такой анализ "литературные недоноски типа Шолохова…". (Может быть, не самый безукоризненный анализ, но попадание — в десятку. Для вас это абсурд, а стрелок у стрелка никогда и не спросит, как он попал. Он знает, что дело не в "десятке", а в самом состоянии стрелка. Он знает, что в этом состоянии можно уверенно стрелять с завязанными глазами, вслепую. "Стрельба из лука". Возможно, вы это знаете. Но на ус-то не мотаете). "Не нравится? Да, вы правы, привычки к лориган и розам. Но этот хлеб, что жрете вы, ведь мы его того-с… навозом" (соснорой). 

 

Соснора. Спросите у него, что такое "звёзды змей" или "нидерландский вал собак". Откуда у безобидного Сосноры появились эти "облитые горечью и злостью" строки: "Я варев с вами не варил, о — рвот. Не рвал серпом трахеи — для таблиц. Не я клеймил ваш безглагольный скот…" Интересное слово — "клеймить", да?"

 

Горечь" и "злость" — разные вещи. Но продаются они в наборе. Вместе с со словом "железный". Или вместе с пистолетом, подброшенным в воздух с восторженным стоном "попал! ", когда уже пуля в брюхе!

 

Вы еще защитите несколько диссертаций на тему "Соответствия и несоответствия в попытке переложить Виктором Соснорой "Слово о полку Игореве" на другую полку". Но ведь беспощадной отваги, с какой было сделано это, вы никогда не поймете. В вашей словарной терминологии просто нет такого понятия — "отвага". Вы же не можете сказать: "Это отважное стихотворение". Вы можете сказать "смелое", опять же озираясь на власть и всех великих просветителей. Но разницы между "смелостью" и "отвагой" вы не видите. Отвага — это когда автор выходит один на один с языком, с его историей, интонозвуками, буквами, графемами (буква от графемы отличается? "Слагались гимны, кони гарцевали и, словно буквы, прыгали на месте")… и знает, что на этом пути помощи ни от кого не жди. "И сказали мне, что эта дорога приведет меня к океану смертей. И с полпути я повернул обратно. И с тех пор тянутся предо мной глухие окольные тропы". Это написал не мужчина-Киплинг (как вы подумали), а японская поэтесса за два миллиарда лет до вашего появления. Чтобы уточнить её фамилию, я звонил не литературоведам, а именно Стругацким (не знаком лично, представился и объяснил ситуацию) лично по межгороду в три часа ночи и получил ответ. Без зазрения чьей-то литературоведческой совести. Вы можете представить литературоведа в такой ситуации: "Да, доброй ночи… как вы сказали?… Александр?.. Александр, я сам сейчас не вспомню, я пороюсь на книжной полке, вас не затруднит — немного подождать?"

 

Для вас это точно очередной абсурд. (Встаньте в очередь за абсурдом). А для других — норма.

 

Литературоведа (как это и ни дико) попытались научить какому-то ремеслу — огранивать алмазы. Брильянта в его руках никогда не получится, потому что он начнет его шлифовать с такой тщательной остервенелостью, что сотрет черту между гранями, зашлифует её… Именно огранка. Не шлифование подряд. А кровь — тоже шлифовать? Шлифуйте. Вам запоры в следственных изоляторах шлифовать — цены бы вам не было! Из алмаза, в котором его суть света, зажатая в случайном хаосе, этот шлифователь не сделает брильянта, из которого чтобы свет — выскочил, и брильянт засиял (заиграл?) именно гранями. Вам кувалду в руки, чтоб этот алмаз в порошок раздолбать и растереть по наковальне. Но кувалд таких нету, а вам при всей вашей тщательности никогда не изобрести. Потому что алмаз всегда тверже. Спрессованный свет. Если поэт говорит «Я так прощён, что пропускаю свет», то для вас — это очередное абсурдное метафоро («В очередь за ней, сучье племя! Я сказал — в очередь!»).

 

Метафора, сравнение (это разные вещи) для вас, первобытных литературоведов (вы хоть 200 лет насчитаете своему литературоведению?), — это некоторые картинки к якобы основному сюжету, интриге или любой фиге. Иллюстрации. Можно сказать "он был похож на меч, не выхваченный из ножен" — и можно сказать "он был весь как меч, не выхваченный из ножен". Две большие разницы. Мандельштам сказал в упор: "Сила дантовского сравнения прямо пропорциональна его необязательности". Это в "Разговоре о Данте". О Данте! ("Божественная комедия"). Все-таки не последний человек Данте. И Мандельштам не последний человек. Но он же не литературовед, что ж его слушать ?.. Для вас это, конечно, абсурд. И Данте тоже не литературовед. О чем уж тут… "Опять 25, деньги за рыбу"…

 

Почему так говорю? Потому, что пусть я последний человек не в вашей классификации на подвижной лестнице Блаватской, но право на голос свой имею. "«Вон — выдишь на Кузнецкий — все в лаковых". Вот я и говорю задратой ногой: "Вы, если уж на то пошло, смерти ждете художника". Живого Бродского анализировать — ой!-ой!. А неживого (для вас) — почему бы и нет? Это и есть абсурд анализа. Одна система анализирует другую после якобы невозможности ответить на попытку анализа последней. Внятно сформулировал? 

 

Поэты тоже не дураки. Для них иррациональность физического мира — не метафора. Они кое-что и о квантовой механике понимают, и о "принципе неопределенности" Айзенберга знают и об уравнении Лоренца, в котором получилось отрицательное время — t, которому (не времени, а Лоренцу, а может быть, и времени…) Эйнштейн сказал: "Не дрейфь, Маруся Лоренц, публикуй!" 

 

И "на подвижной лестнице Ламарка" знают, как на эскалаторе… И если обезьяна произошла не от человека, то и шут с ней. Лишь бы она не обагрила свои лапки кровью средневековой Европы — таким анализом, что у неё самой скальпель из рук вывалился. Физики расщепили атом, потом Эйнштейн "развесил две свои головы над Японией", потом они ужаснулись. Вы ужаснетесь, когда расщепите хотя бы одну фразу Пушкина. Скорее вы благословите очередную киноахинею, где какой-нибудь Безруков будет играть Анну Ахматову. И не будет здесь никакого абсурда. Поналяпают грим, да и всё. Понимание Ахматовой может случиться отнюдь не от фразы Николая Гумилёва "Анька какие-то стишки пишет", а от её фразы "Один день — одно дело", которая сказана после того, как она отстояла очередную очередь, чтобы сыну передачу передать в тюрьму. "Аня, — сказал Н. Гумилёв, — останови меня, когда я начну пасти народы". Потом: ему — пуля, а сыну — теория пассионарности. Разумеется, это никакого отношения не имеет к литературоведению. А к чему имеет отношение, что Сахарова сослали в Горький, после смерти Брежнева появились Набережные Челны, потом город Рыбинск переименовали в Андропов, у которого первое и единственное образование было — рыбный техникум?Поклонитесь в ножки компьютерным программистам, попросите сделать программу, моделирующую поведение творческой личности (им это легко! как бы вам это ни казалось абсурдным), и препарируйте сколько угодно. Но только не режьте живых лягушек! Или Н. Крупской в ножки, которая изобразила совсем не абсурдистскую сентенцию: "Часто глубокой работе над книгой мешают чисто формальные вещи, как то: умение читать либо писать". (А "неглубокой работе" не мешают, то есть выдрал страничку, подтёрся, подтянул штаны и пошел дальше, более глубжее работать, или на свидание с Инессой Арманд, которая стреляла в Фанни Каплан в библиотеке им. Ленина.) Или просто поклонитесь в ножки Патриарху всея Руси и доложите, что вся литература — возможна только от Бога. И бредёте (я бы сказал — "брЕдите") ("где в обнимку вы на снимке") вместе со всеми президентами к очередному ("в очередь, сукины дети!", налево равняйсь!) абсурду. Только не забудьте отменить 14-ю статью Конституции, где написано, что литература отделена от церкви и государства.

 

Упали бы в ножки перед той же Ахмадулиной, которая, пока вы томно рассуждали о силлабо-тонике (за тоником? с дальтоником? занимались литературАведЕнием), к вашим же властям обращалась "нижайше" (Ахмадулина) с просьбой прекратить преследование очередного Даниэля. Вот именно поэт и анализировал текущий литературный процесс и делал выводы. В прямом смысле слова ведал литературой. "За Мандельштама и Марину я отогреюсь и поем". Скажите ей за это спасибо, что она за Мандельштама и Марину отогрелась и поела. Вам же это в голову не придет, даже если она у вас есть. В литературоведении есть понятие "спасибо"? Нет такого понятия. В литературоведении есть понятие "мурашки по телу"? Нету. Зато всем литературоведам очень понятно слово "клеймо". С этим ясно, всё прекрасно.

 

Конечно, вы опять ни при чём…

 

Если бы стилист Вера Панова не сделала замечание стилисту Виктору Конецкому по поводу одной фразы в его рассказе, то в этом литературоведении так бы и осталось, что корова вернулась с фронта с медалями, а не солдат, который привел её с собой (Веру Панову). Интересные люди эти литературоведы! "С таким здоровьем — и на свободе!" Это не абсурд, это 2 х 2 = 4.

 

А можно, я тоже почувствую себя гордым, пиша вот эту околесицу? А чё? "На Кузнецком все — в лаковых". Может, я тоже хочу быть товароведом? "Охота, в общем, в следующий класс".

 

Где вы были, когда "отделкой золотой блистает мой кинжал, товарищ светлый и холодный. Задумчивый грузин на месть его ковал. На бой точил черкес свободный". Как литературоведы вы проанализировали "Рубку леса" Толстого? До того как началась кавказская бойня сейчас? Да, забыл, вы же не политики, вы литературоведы. В этой стране, где "кровь хлюпает под ногами". 

 

Прямо как сейчас вижу: стоят 18 литературоведов на речном вокзале и провожают Марину Ивановну Цветаеву в Елабугу. Стоял только Арсений Тарковский. А о ком он сказал: "Когда литературоведение шло за нами, как сумасшедший с бритвою в руке"? До сих пор дискуссируете: знал ли Пушкин о планах декабристов. Да если бы знал, никакой бы заяц через дорогу его не остановил, о котором вы талдычите столько лет. Это мне поведал один нелитературовед, подводник, капитан 1-го ранга. Скажем так: любитель изящной словесности заодно. Может, и вам её полюбить? Для начала.

 

Мне один знакомый, матрос-электрик, говорит: "Чё ты на них как с цепи сорвался?" А я говорю: "А где ты видишь цепь?" А один литературовед говорит: "Ты лишнее на себя берешь, Шурик". А я ему: "Анатолий Николаич, не лезьте не в своё дело. Знаете разницу между "сдача" и "здача"?" Он говорит: "Вы имеете в виду фейсом об тэйбл?" Я говорю: "Нет, письменным столом по физиономии" (Цветаева). Он: "Что же, нам теперь вообще к вам не подходить? " Говорю: "Можно, но не ближе чем на три артиллерийские мили".

 

Публикуется по кн.: Казаков В. Мадлон: Проза. Стихи. Пьесы. М.: Гилея, 2012.

ВСЕГО В КОРЗИНЕ: 0

ПОКУПКА НА СУММУ: 0 РУБ.

В связи с бунтами и восстаниями в США публикуем на сайте статью Ги Дебора, посвящённую чёрному восстанию в Лос-Анджелесе в 1965 году

img

Пётр Смирнов

Будуинские холмы: Полная версия книги стихов и другие тексты 1980–1990-х годов / Подг. текстов А. Ерёменко, сост. и коммент. С. Кудрявцева

2019

Гилея (Real Hylaea)

img

Грейл Маркус

Следы помады: Тайная история XX века / Пер. с англ. А. Умняшова под ред. В. Садовского

2019

Гилея