Алексей Дьячков. Несостоятельность освободительных движений (второй отрывок)

 

 

В книжке с кроссвордами было ещё несколько чистых листочков, наверное, их вставили для заметок пассажиру, который купит её, отправляясь в дорогу. На этих листочках Абросимов сделал записи:

 

«Есть такого рода случаи, что, став однажды их свидетелем, бываешь так сильно удивлен, как только можешь включить смысла в это понятие. И потом уже, по прошествии времени, не перестаёшь удивляться взволновавшему тебя событию.

 

Было такое и со мной: я расхаживал по ущербным пойменным дубравам и осинникам целыми днями, а ночью засыпал на случайно выбранной поляне или совхозной противопаводковой обваловке. Ходил то там, то сям – осматривал урочища, выгребал тину из водоёмов и оценивал разнообразие видов насекомых, отрезал ноги у крупных лягушек, собирал грибы, делал вид, будто ничто не ускользает от моего внимания.

 

Я избегал населённых пунктов, полевых станов, зон отдыха, насосных станций и путей сообщений – я понимал, что-то всегда бывает только вместо чего-то.

 

Однажды я оказался неутомимым Ахиллесом, когда, присев для дефекации, увидел перед собой черепашьи кости – черепные, конечностей, позвоночные хвоста и шеи, пластрон и карапакс. Черепаха, от которой я убегал, а теперь по круглой Земле вернулся, умерла, двигаясь – её в дороге ели муравьи, как порой грызут меня сомнения. Черепаха как карета, в неё-то как раз и запрягают муравьёв, и она перемещается из округи в округу. Я заночевал в нескольких шагах от этого места – всю ночь курил, вглядываясь в треугольники неба между кронами деревьев, в выбеленный дождями карапакс складывал окурки.

 

В следующий вечер я наткнулся на просёлочную дорогу и хотел быстро её пересечь, но по обочине шёл широкий и большой глубины ров, вынужденный долго идти вдоль этой канавы, я ругался и полностью изнемог. Когда же, наконец, я споткнулся и упал, то оказалось, что канава – видимость. Я будто повис над нею, но тело и члены знали о тверди под собой. Уперев глаза вниз, я видел дно на человеческий рост ниже себя. Испугавшись, я не стал входить в понятие о происходящем – перекатился надо рвом, встал и перебежал дорогу.

 

Скоро под определённым деревом мне показалась кошка – было уже темно и полностью исчезли цвета предметов, кошка же была заметно рыжей, хотя я уверен, что это не было флюоресценцией. Я назвал её Огнёвкой и, помня о своей слабости, не стал с ней шутить, пробормотал подходящее колдовство, и она, прыгнув к шиповнику, исчезла. Моя охота на лис продолжилась.

 

Был ещё один случай. Со мной рядом оказались мои товарищи – вместе с жёнами, нас было около десятка. Мы изображали деятельность: кто резал хлеб, кто подбирал ветки, один в стаканы разливал вино. Но вот я поджёг спичку, и костер заполыхал как в старые времена. Я оглянулся и вокруг увидел лишь мох, байрачный лес да слабо текущие воды ерика – ничто не говорило о присутствии моих товарищей.

 

Понятно ли, что таким образом я сходил с ума? Обрадованный тем, как легко мне удается справиться с болезненной ускоренностью мысли, приобретённой на острове, я надеялся, что так же одолею и ложные поводы для мысленных остановок. Последние происшествия не утверждали меня в этой надежде.

 

В эти же дни было несколько других приключений: я переплыл узкую речку, но не поперёк, а наискось, причём угол между линией берега и вектором моего движения был острее, чем угол течения Селенги в Бурятии и железнодорожным мостом через неё. Сколько мне пришлось плыть, неизвестно. Но, зная, насколько хорошо я плаваю, и насколько при этом, я устал, можно смело удивиться преодолённому расстоянию.

 

Я постоянно переплывал прохладные потоки, теряя время на обсыхание, курил и смотрел на водоплавающих птиц, вспоминая чудесные стихи Пчелинцева о двуликом кулике, по тонким жердям пробирался через овраги, где грязь и слякоть на дне, удивленно замечал пеньки свежесрезанных груздей и прибавлял скорости. Ловя себя на этом, проговаривал: нечего быть таким диким.

 

Я пел вспомнившиеся песни – в эти дни мой голос сделался кристально чистым, он то струился тихим родником, то рокотал как каскад водопадов в Кымгансане.

 

Незачем было торопиться, и я уселся на поваленный древесный ствол. Старая суковатая коряга была мокрой и скользкой, но так далеко моя чувствительность не простиралась».

 

Абросимов вернулся к началу и написал заголовок «Дневник, или Описание удивительного путешествия». Потом он писал дальше:

 

«Приятно бывает чувствовать себя хозяином.

 

Если бы некто взялся перевести эту фразу на язык с достаточно развитым синонимическим аппаратом, то для её окончания я бы посоветовал ему выбрать слово в большей степени обозначающее независимость, самообладание, уверенность в себе, нежели наделённость властью над чем-нибудь посторонним.

 

При этом, пользуясь русским языком, я всё же настаиваю, что чувствовать себя приятно именно хозяином.

 

Я чувствую себя хозяином на всех нераспаханных участках степи в секторе между железнодорожными линиями, соединяющими Волгоград с Астраханью и Астрахань с Кизляром до места, когда она, обогнув Бэровские бугры и ильмени, уходила прямо к югу. Здесь все лесополосы, берега речек и каналов, овраги и буераки, холмы, слишком крутые для трактора с плугом, выработанные песчаные карьеры, пруды – мои.

 

Я отказался от собственно железных дорог и шоссе, облепленные у оснований травой и кустами столбы электросети тоже не являются моей территорией – не надо ловить меня на слове.

 

Я чувствую себя хозяином в государственных пунктах триангуляции – они почти всегда расположены на эфедровых буграх.

 

Возможно, я что-то пропустил, как в плюс себе, так и в минус, но ведь эти листы – не земельный кадастр».

 

 

Публикуется по кн.: Дьячков А. Несостоятельность освободительных движений. М.: Гилея, 2013 (серия "Коммуникационные теории безвластия")

ВСЕГО В КОРЗИНЕ: 0

ПОКУПКА НА СУММУ: 0 РУБ.

В издательстве Grundrisse вышли две автобиографические книги авангардных художников – Алексея Грищенко и Натальи Касаткиной

img

Наталья Касаткина

Мой мир: Рассказы и письма художницы / Сост. Н. Гутовой

2020

Grundrisse

img

Пётр Смирнов

Будуинские холмы: Полная версия книги стихов и другие тексты 1980–1990-х годов / Подг. текстов А. Ерёменко, сост. и коммент. С. Кудрявцева

2019

Гилея (Real Hylaea)