Данила Давыдов. Интервью с М. Евзлиным о Бахтереве

 

Игорь Владимирович Бахтерев (1908–1996), последний из обэриутов, безусловно, легенда отечественного авангарда и андеграунда, однако легенда во многом потаенная. Публикуя при жизни «разрешенные» тексты – такие, как «Полководец Суворов», – Бахтерев оставался подлинным своим творчеством в пространстве самиздата. К сожалению, проблема с публикацией бахтеревского архива остается актуальной. Тексты Бахтерева печатались в журналах «Театр», «Новое литературное обозрение», Urbi, в знаменитом томе Библиотеки поэта «Поэты группы “ОБЭРИУ”», однако это, конечно же, капля в море. Наконец ситуация переломилась. В издательстве Сергея Кудрявцева «Гилея», в превосходно уже себя зарекомендовавшей серии «Real Hylaea» – в ней выходили книги Кручёных, Поплавского, Геннадия Гора, Тихона Чурилина, немецких дадаистов и итальянских футуристов, – увидят свет два тома «Обэриутских сочинений» И.В. Бахтерева. Их подготовил живущий в Испании филолог и издатель Михаил Евзлин. Под маркой «Editiones del Hebreo Errante» он опубликовал несколько книг Бахтерева – но эти книги выходят коллекционными тиражами и, увы, практически недоступны даже специалистам. Евзлин – последователь московской семиотической школы, в общении со старшими представителями которой сформировался его научный метод. Первая книга «Космогония и ритуал» вышла в Москве в 1993 г. с предисловием В.Н. Топорова, что само по себе говорит о многом. Как издатель Евзлин публикует раритетные книги русских авангардистов – «классических» и теперешних, испанских поэтов, труды по семиотике и мифопоэтике… Мы решили поговорить с Михаилом Евзлиным о значении первого российского издания бахтеревского наследия – и о его работе вообще.

 

Творчество ОБЭРИУ – один из самых легендарных и значимых для новейшей отечественной словесности феноменов. Хармс, Заболоцкий, даже более эзотеричный Введенский породили целую итерпретационную литературу – как научную, так и художественную. Как Вы могли бы объяснить «незамеченность» «последнего обэриута» Игоря Бахтерева?

 

Здесь достаточного одного простого факта: в ЦГАЛИ (СПб) вообще отсутствует имя Бахтерева, а в РГАЛИ (Москва) хранятся только машинописи «Полководца Суворова» и «Русского генерала», написанных в соавторстве с А.В. Разумовским. «Суворов», как известно, понравился Сталину, и это спасло от лагеря одного и другого, тем более, что Бахтерев уже сидел после разгрома обэриутского сообщества. Н.И. Харджиев отказывал Бахтереву вообще в имени «обэриута» на том основании, что он остался жив, забывая, что сам он выжил благодаря своим занятиям пролетарским поэтом Маяковским. Это одна сторона. Есть и другая: Бахтерев оставил после себя полный хаос: значительная часть его рукописей осела в частных собраниях литературных дельцов, которые не сделали ровно ничего, чтобы опубликовать их, более того, сидели на них как мифические драконы на сокровищах, отказываясь даже издалека показывать их. Вдова Бахтерева (умерла в 2010 году) также не выпускала рукописи из своих рук, но продала две рукописные тетрадки Бахтерева одному литературному дельцу, перекупленные затем другим дельцом, который навсегда похоронил их в своих запыленных сундуках. Я пытался получить копии этих рукописей, но получил отказ. Совершенно очевидно, что эти собиратели надеялись продать рукописи и до сих пор ожидают, как торговки на базаре, подходящего покупателя. Разумеется, было бы очень интересно ознакомиться с этими рукописями, но совершенно очевидно, что речь идет о вариантах, которые мало что могут добавить к тому, что опубликовал Сергей Сигей.

 

Какова вообще судьба творческого наследия Бахтерева? 

 

К счастью, кроме всякого рода дельцов и окололитературных жучков, которые окружали Бахтерева в последние годы жизни, среди близких к нему людей был Сергей Сигей. Ему принадлежит честь первой российской публикации стихов Бахтерева в самиздатском журнале «Транспонанс». Он же подготовил  самую полную подборку его стихотворений для НЛО (26, 1997). Отдельные издания Бахтерева впервые вышли в Мадриде, и, несмотря на свой малый тираж (20–30 экз.), стали достаточно известными среди посвященных (они хранятся в Британской библиотеке, Стэнфорде, РГБ и др.), но оставались недостижимыми для широкой публики.  

 

Поэтический мир Бахтерева – что он представляет из себя? Можно ли говорить об особом месте Бахтерева в разных контекстах – обэриутском и, уже позже, неоавангардном?

 

Я не решаюсь говорить о «месте» Бахтерева, не являясь распределитем мест, но без него русский авангард (без всяких «нео») теряет какой-то существенный свой «фрагмент». Это становится собенно ощутимым при непосредственным соприкосновении с его текстами. 

 

Что лично Вас заставило обратиться к работе с текстами Бахтерева?

 

Случай. Я никогда специально не занимался авангардом. Сергей Сигей, с которым я познакомился в Италии, прислал мне поэму Бахтерева, которая меня очаровала: «Ночные приключения: сказка-прогулка». Мое отношение к литературным текстам – семиотическое. И с этой стороны тексты Бахтерева представляют совершенно уникальное явление. В русской литературе этой семиотической насыщенностью обладал только Пушкин. Это вовсе не означает, что я сравниваю Бахтерева с Пушкиным, но тот и другой касались архетипических глубин, которые доступны только истинно великим поэтам.

 

Расскажите, пожалуйста, о том издании сочинений Бахтерева, которое мы собственно и ожидаем.

 

Это первое отдельное российское издание не просто «последнего обэриута», как Бахтерева называли при жизни, но последнего великого поэта-обэриута, по странной причуде судьбы, оставшегося без отдельного издания, т.е. без широкого и открытого выхода в литературу. Благодаря этому изданию Бахтерев наконец выходит из тени, где он как бы прятался, словно боясь оказаться в когтях стервятников-литературоведов, которые разодрали до неузнаваемости его друзей и сподвижников Хармса и Введенского. Эти литературоведы, без сомнения, набросятся на это издание, но с другой стороны: изрекая словоблудия, вроде «Бахтерев – это не Введенский» и т.п. Бахтерев – это Бахтерев, и благодаря этому изданию российский читатель, любящий поэтическое слово, встретившись с текстами Бахтерева в их живом течении и без всяких посредников, уверен, почувствует то же очарование, что почувствовал я, открыв его «сказку-прогулку», с которой я никогда уже не мог возвратиться, как странник, ушедший в иное измерение бытия.

 

Вы – филолог, занимающийся столь разными вещами, как мифопоэтика и история русского авангарда. При этом Вы и издатель научных и поэтических книг. Расскажите немного о своих проектах помимо Бахтерева – и о том, как это всё у Вас соединяется.

 

Я, конечно, – не филолог в расхожем смысле этого слова, но, без сомнения, – в греческом, если понимать его буквально: φίλος λόγος (phílos lógos) – друг слова. И это слово-логос делает естественным переход от мифопоэтики (или мифосемиотики) к авангарду и обратно. Более того, авангард в любой его форме, литературной или художественной, несравненно более семиотичен, чем так называемое «нормативное» искусство. Совсем не случайно, что великие русские семиотики Вяч. Вс. Иванов, В.Н. Топоров и Т.В. Цивьян со всей серьезностью относились к литературному и художественному авангарду. Брагодаря им – и только им – авангард вышел на высокий уровень науки. В том, что касается «проектов», у меня их никогда не было и я никогда их не составлял, следуя влечению, направляемому очень часто случаем. Случаем была моя встреча с великим В.Н. Топоровым, которая определила весь мой дальнейший научный и жизненный путь. Древние греки сказали бы, что это не случай, а судьба управляет нами. Быть может. Но здесь я приближаюсь к опасной области философии, а посему умолкаю.

 

Опубликовано в газ. «Книжное обозрение». 2013. № 11 (2361).

ВСЕГО В КОРЗИНЕ: 0

ПОКУПКА НА СУММУ: 0 РУБ.

22 декабря в книжной лавке "У Кентавра" состоится вечер, посвящённый выходу книги Рауля Хаусмана

img

Никита Алексеев

В поисках дерева-метлы. Короткие мысли отшельника из Соломенной сторожки

2018

Grundrisse

img

Рауль Хаусман

По мнению Дадасофа / Сост., хроника и коммент. К. Дудакова-Кашуро; пер. с нем. Т. Набатниковой, М. Кузнецова и К. Дудакова-Кашуро, пер. с фр. М. Лепиловой

2018

Гилея (Real Hylaea)